Олександр Голубов: хочу прожити на “світлому боці”

Метаморфоза дня - на запитання відповідає журналіст. Олександр Голубов, редактор та ведучий проекту "Крим.Реалії" на Радіо Свобода, позаштатний кореспондент "Deutsche Welle".

Редакция. – Спектр вашего образования широк по любым меркам. Почему именно журналистика? Это традиции семьи, юношеское увлечение, случайность? Что?

Голубов. – Ну, я бы не сказал, что так уж широк. Филология и политология – гуманитарные специальности и у них достаточно много общих вещей. Мне моя немецкая филология очень много дала когда я учился как политолог. Это был доступ к немецким преподавателям, ресурсам, книгам, коллегам, статьям и прочим материалам. А с тех пор, как я стал заниматься политологией, мне все это стало необходимо и послужило прекрасным подспорьем. Это дает мне преимущество обоюдное по отношению к тем коллегам, которые либо не знают немецкого, либо не учили политологию. Традиций семьи не было никаких, потому что в семье у меня ни журналистов, ни филологов не было. Учился я в школе с углубленным изучением немецкого и германистика тут просто стала логичным продолжением школьной специализации. Свою работу я начинал скорее как пиарщик, и понял, что мне интересна сфера политики по иную сторону баррикад – как человек, который анализирует, сопоставляет и думает что со всем этим можно сделать. Сейчас я, в принципе, готовлю кандидатскую, как по-старому, работу, но мне всегда был в политологии интересен не научный аспект, а база знаний, необходимых для использование ее в прикладных целях. Чтобы я оперировал аргументами не на уровне «зрада-перемога», а более глубоким инструментарием, позволяющим раскрыть проблему во всей широте и многообразии. Хотя я наверняка не чистый политолог, а скорее политический обозреватель по совокупности своих знаний и умений. Плюс к тому, мне приходилось работать и редактором, и даже во время работы на "Deutsche Welle" мне приходилось переводить и редактировать многие статьи и источники, посвященные, например, фестивалю пива. Это все, кстати, не дисквалификация, а напротив, расширение горизонтов, потому что журналист обязан все это знать и делать нужные выводы из любой, даже совершенно «непрофильной» информации.
Специализация, безусловно, необходима, но в Украине не всегда возможна в условиях скудных ресурсов, которыми обладают даже высококлассные СМИ. Поэтому, я не могу сказать, что моя журналистская карьера, интересная, на мой собственный взгляд, всегда шла в рамках только политической аналитики. Приходилось и «на кошках» тренироваться. В условиях, когда не хочется продаваться задешево и надо достойно выживать, приходилось искать популярные вспомогательные темы, позволяющие получить нужное количество «кликов-лайков».

Р. – Тренд ловить приходится?

Г. – Да, само собой. Журналистика существет не в вакууме и если ты хочешь что-то объяснить аудитории, ты должен разговаривать с ней на одном языке. Нужно повышать уровень дискуссии постоянно, но делать вид, что ты существуешь в отдельной галактике, где все знают Фуко, Хайдеггера и прочих светлых умов, невозможно. Хочется, конечно, поплакаться и сказать что ты один умный, а все вокруг дураки, но это неприемлемо в любой профессии, начиная от кондуктора трамвая и заканчивая президентом Украины.

Р. – Вы работаете одновременно для нескольких изданий. Вот эта «многозадачность» - это желание побольше заработать или стремление расширить свою аудиторию? Или что-то еще?

Г. – Я сейчас работаю на проекте «Крым. Реалии» Радио Свободы. Эта работа очень важна, потому что мы вещаем на оккупированный Крым и являемся одним из немногих источников крымскоцентричной информации. Который дает реальную картину, называет аннексию – аннексией, закрывает те дыры, которые должна закрывать Украина. За это спасибо коварному Госдепу, который это делает и позволяет мне работать с удовольствием и получать за это достойную оплату. Но это вполне определенная аудитория, а мне не хотелось бы уходить от политической аналитике в рамках, которые крымского контекста не имеют. Поэтому я пишу для «Дойче Вэлле». Неплохой вариант, с учетом того, что она не связана никоим образом с украинскими финансово-промышленными группами. Еще я пишу для Фокуса и для Эспрессо, с которыми у меня хорошие отношения и они готовы публиковать мои колонки. Мне бы хотелось писать еще больше, охватывать все новые темы, но, к сожалению, в сутках только 24 часа и успеть все это пока что очень сложно.
Да, заработать побольше денег хочется по причине того, что журналистика у нас не самая высокооплачиваемая работа. Если ты не продаешь свое слово, перо, клавиатуру тому, кто хочет продвинуть свое корыстное мнение, ты должен очень много работать. Кстати, обилие текстов – это четкий критерий того, что журналист не озвучивает чье-то мнение.

Р. – Выходит, что это совокупность причин?

Г. – Да. И никакая из причин не является решающей.

Р. – В последнее время мы наблюдали целую череду скандалов в украинской медиасфере. Один другого громче и страшнее. В чем, на ваш взгляд, кроется причина?

Г. – Причина в структуре собственности украинских средств массовой информации. У нас есть СМИ, которые не скрывают того, что они принадлежат олигархам и совсем не прикрываются при защите частных интересов этих людей. Очень показательна ситуация с Коломойским и 1+1. Там отличные, профессиональные ребята, опытные и тонко чувствующие среду. Но как только речь заходит о защите интересов самого Коломойского, они все как один занимают «проколомойскую» позицию. Причем, не только журналисты, но даже и многие технические работники канала искренне считают, что интересы Игоря Валерьевича – это интересы не только его, но и некой обобщенной справедливости, которую нужно обязательно защитить. Такое журналистское двоемыслие есть способ убеждения собственной совести во избежании дальнейших споров с собой и самокопания. Я даже не готов их осуждать, потому что нужно обладать стратегическим мышлением и дикой силой воли, чтобы найти себе в этой профессии нишу, позволяющую сохранить свое «я» в неповрежденном виде. Мало кто способен на такое. В принципе, можно работать и в «олигархическом» СМИ и жить в ладу с собой – но для этого нужно сидеть на темах, не имеющих в себе риска межолигархических либо властно-олигархических конфликтов. Не всегда выпадает такое счастье.
Но олигархические ресурсы, на мой взгляд, наименьшее зло, существующее в украинских СМИ. А наибольшим являются средства информации, которые открыто либо скрытно финансируются РФ, ведущей войну против Украины, в том числе на информационном поле. Это не только пропагандисты, типа агентства РИА «Новости-Украина», которые благополучно и легально существуют в наших краях, спокойно работают и приглашают украинских экспертов, которые почему-то не гнушаются появляться в их эфирах. Это огромное число СМИ, финансируемых из России нашими гражданами, зависимыми от России, потому что их интересы заставляют их транслировать российскую точку зрения на происходящие у нас процессы. Эти «наши» граждане, беженцы, или, вернее, беглецы, вынуждены плясать под дудуку спецслужбистов и иметь «кураторов в погонах», формирующих редполитику. Эти СМИ из-под маски «украинских» работают не на пророссийскую аудиторию у нас, а скорее на проукраинскую и выполняют деморализаторские функции. Дезинтегрируют аудиторию, возбуждают желание сдаться, прекратить сопротивление агрессии на гражданском и ментальном уровнях, дают слово провокаторам и популистам, которые так или иначе вредят сотрудничеству с Западом. Всех этих ресурсов тьма, все они прикрываются или грантами или какими-то бизнесменами, которых не существует как таковых на самом деле. И чем дальше я за ними наблюдаю, тем страшнее мне становится, потому что они успешно зарабатывают себе репутацию проукраинских и аудиторию. Наша общая аудитория еще неискушена в этих манипуляциях и легко на них поддается.
И когда журналисты таких изданий говорят, что они не знают собственника, мне откровенно смешно, потому что нужно держать голову в песке для того, чтобы не понять, что, например, радио Вести – это рупор Кремля, настроенный на нужный лад. Или телеканал NewsOne есть такой же рупор, только настроенный несколько иначе. Каждый из них выполняет свою определенную задачу, это пропагандистский элемент, который исчезнет как только в нем отпадет надобность.
Это зло не настолько объемно как СМИ олигархические, но оно предельно ядовито, поскольку нет той же олигархической привязки к бенефициару и у публики создается иллюзия объективности. И постоянная критика власти в них играет на эту иллюзию, создавая отклик в сердцах людей, остающихся в своем большинстве достаточно инфантильными. Пока мы еще граждански не созрели и не являемся полноценным социумом на манер Европы, где гражданское общество насчитывает столетия нормального непрерывного развития. Которое, конечно, прерывалось катастрофами, но не испытывало таких потрясений, как Голодомор или сам факт существования СССР, что было катастрофой по факту самого своего существования. Мы в Украине только с начала независимости получили зачатки институтов такого общества и степень развития их еще недостаточна.
И поэтому единственный сейчас способ борьбы с такими фэйковыми «проукраинскими» СМИ – следить за деньгами. Если ресурс или журналист не может объяснить откуда деньги или прикрывается некими «грантами», которых никогда не хватит, чтобы содержать даже очень паршивый телеканал, то это означает, что перед вами манипулятор.

Р. - Как вы относитесь к наметившемуся в последнее время противостоянию на линии "профессиональные журналисты vs блогеры"? Имеет ли право на жизнь "журналистика соцсетей" как незаказное средство самовыражения аматоров?

Г. - Конечно имеет право. Просто осталось надеяться, что читатели начнут отличать журналистику от блогерства - это все же очень разные процессы. Хороший журналист все же обладает тем инструментарием, который блогеру не доступен. Поэтому ожидания от результатов их работы должны быть несколько разные. Удручает только то, что границу это зачастую размывают сами журналисты.

Р. – Позвольте перейти к группе вопросов более личного свойства. Вам тридцать лет. Украинскую политику первого ряда сейчас делают люди в диапазоне возраста от 45 до 55 лет. Видите ли вы коренное отличие в образе мышления и ментальности этих людей от ваших сверстников?

Г. – Я не вижу коренного мировоззренческого разлома по возрасту у нас в Украине. Основным критерием различия мне представляется отношение человека к свободе. Количественная пропорция условно честных, психически нормальных людей по возрастам одинакова с очень небольшим перекосом в сторону более молодых людей. Это объясняется, как мне кажется, иными условиями взросления в условиях постсоветского общества. Но, повторюсь, основной тенденции это не разрушает. Тот факт, что каждое следующее поколение чуть более свободно, есть лично мое субъективное впечатление, не подсчитанное никакой социологией.
К сожалению, я вижу огромное количество лживых и циничных сверстников. Которые выглядят зачастую гораздо хуже даже старых, видавших виды, компартийных аппаратчиков. Многие молодые люди, прошедшие период становления в середине-конце нулевых, когда экономика росла, а коррупция была просто заоблачной, сбили себе напрочь моральный компас. Поэтому, я считаю, что водораздел нужно проводить не по возрасту, а по свободе, желанию врать (либо не врать) и по жадности. Я считаю вообще, что жадность – одна из самых больших проблем украинского общества. Большинство людей вообще бедные потому что жадные.
Люди не готовы вкладывать в себя и ожидать прибыли от этой инвестиции. Рвачество, обман партнеров в жизни и бизнесе дико подрывает деловую среду в стране, базу нашего совместного развития. Поэтому разница в поставленном вопросе лежит не в поколенческой плоскости, а в ценностной. В будущем социальная ткань будет меняться в лучшую сторону, но изменения будут неоднородны.

Р. – Никогда не хотели поменять журналистскую карьеру на политическую?

Г. – Пока точно нет, потому что я не верю в то, что сейчас в Украине возможны неолигархические политические проекты. СМИ без олигархов возможны, ибо есть условные «госдепы», способные это организовать, а политпроекты – нет. Это другие деньги, другие усилия и другая грязь. Это не то чтобы позиция человека, не желающего пачкать свои белоснежные перчатки, но работа журналиста тоже в этом смысле не идеальна и мне пока что легче, проще и интересней искать согласия с совестью и заниматься любимым делом именно в этой сфере. Иными словами, мне интересней политику интерпретировать чем делать. Возможно, со временем моя точка зрения поменяется, но пока – так.

Р. – Как вы считаете, Украина интегрально идет верным курсом или он нуждается в корректировке?

Г. – Однозначно да. Украина идет курсом к свободе и флуктуации курса являются способом решения возникающих проблем, а не попыткой сделать вид, что таковых не существует. Чем более общество открыто, тем ближе путь к развитому его состоянию, что ясно демонстрирует положительный опыт Евросоюза и отрицательный – России, Китая и большинства арабских стран. Нам западный вектор движения вообще показан, в отличие от восточного.
У нас могут быть небольшие проблемы, перегибы на местах, но это уже частности, которые должны решаться отдельно без корректировки общего направления движения.

Р. – Скажите, а что вас сильнее всего привлекает за пределами профессии?

Г. – Для себя я занимаюсь спортом - плаванием. Это тот фон, который мне необходим, чтобы быть здоровым, бодрым, получать от жизни удовольствие и силы для работы. Так сложилось, что я занимаюсь именно плаванием. Что касается остального времяпрепровождения, вроде книг, кино, музеев, музыки – посложнее той, что просто играет на радио – это тоже есть. Скорее даже не как хобби, а как постоянные упражнения для ума и чувств, поддержание на уровне своего кругозора, что необходимо для успешной журналистской деятельности. Не делая этого можно перестать ощущать что-то новое и важное. И темы, и остроту восприятия профессиональных вещей. Поэтому это все часть не только моего личного, но и профессионального развития. Так же как профессия развивает тебя и делает из тебя интересного человека, так и различные увлечения делают тебя большим профессионалом. Конечно, я не хожу на выставку или концерт как на тренировку, но ощущаю, что это тоже мне помогает лучше формировать свои мысли и даже быть осторожнее в проявлениях. Быть минимально категоричным, потому что категорично, как правило, можно говорить только глупости. Главное обеспечить себя широкими рамками кругозора, а там, внутри этих рамок, можно уже «на вкус повара» менять оттенки и штрихи.

Р. – Самое сильное впечатление, которое вам довелось испытать в жизни – что это было?

Г. – Их было так много. Выбрать из них «самое-самое»... Чувство, когда колонна Беркута бежит на условный порядок Самообороны Майдана, в котором стоит твой брат. А ты в этот момент за спиной этого Беркута стоишь с камерой и микрофоном. Это жуткое ощущение... И ты не знаешь, что самое важное в тот момент – профессиональные или гражданские обязанности... И все это за секунду проносится в твоем мозгу...
Таких впечатлений очень много. Переплыть Босфор и выйти с другой стороны, покачиваясь от потери сил и тошноты – это тоже очень сильное ощущение маленького личного триумфа. Впечатление от того, что ты признаешься в любви человеку, которого искренне всем сердцем любишь – и это очень сильное впечатление. Не могу сказать какое из них самое сильное. Понимаю, что это не самый лучший ответ, но это как попытка ответить на вопрос «кого ты больше любишь – папу или маму?».

Р. - Но фактически это был ответ «и папу и маму» с конкретным объяснением почему.

Г. – Ну, видимо, да.

Р. – И последний вопрос. Каким бы вы хотели видеть самого себя лет через двадцать? Что бы вы хотели делегировать ему, этому «взрослому» Александру Голубову?

Г. – За исключением общих мест, таких как «каждый хочет видеть себя живым, здоровым, дееспособным, профессионально и личностно полноценным», мне очень бы хотелось, чтобы мне не было стыдно самому за себя. Чтобы было такое интимное ощущение, что если даже что-то не получилось, то я сделал все что мог. И если ошибался, то ошибался искренне, а не потому, что преследовал какую-то выгоду и комбинировал. У меня были в жизни периоды, когда я был не совсем горд собой и поэтому какая-то внутренняя честность для меня ценна. Хочется прожить максимальную часть своей жизни на светлой стороне, хоть это и слегка пафосно звучит.
Вот, как-то так...

Р. – Спасибо большое за беседу.

На оновлення сайту можна підписатись:


 

1 Comment

  1. хорошее интервью с достойным собеседником

Leave a Reply

Вы должны войти Авторизованы чтобы оставить комментарий.